На Марсе Арни связывается со своими старыми друзьями—повстанцами, которых он, разумеется, не помнит, и со своей девушкой Мелиной (Рэйчел Тикотин). Но и эта встреча может оказаться уловкой. Хаузер на самом деле никогда не переходил на сторону мятежников. Его память была стерта и заменена новой с одной целью: получить совершенного секретного агента, который бы об этом даже не знал. Дело в том, что повстанцы—мутанты, обладая телепатическими способностями, умели определять сказанную кем—то ложь. Такое радикальное средство могло одурачить их: восставшие не смогли бы обнаружить ложь, поскольку Хаузер считал бы, что говорит правду.

Дальше события развиваются следующим образом: глава восставших Куато убит, Мелина и Арни схвачены. Но наш герой, конечно, спасает себя и Мелину, убивает Рихтера и Кохагена и запускает оставленную инопланетянами систему для создания атмосферы на Марсе. В общем, обычное занятие для Австрийского Спасителя.

О чем же этот фильм? О том, что в философии называется проблемой самотождественности. Что делает нас такими, какие мы есть, что отличает нас от других и позволяет изо дня в день сохранять целостность своей личности? Пол Верхувен и Арнольд Шварценеггер отвечают: память.

Почему возникает вопрос о самотождественности? Спросите себя: тот ли вы человек, каким были десять лет назад? В каком—то смысле — да, а в другом — нет. Физически вы, конечно, можете сильно отличаться от человека, которым были десять лет назад, особенно если, как я, вступили в долгий период заката. Почти все клетки, из которых состояло ваше тело тогда, погибли, их заменили новые. Только клетки головного мозга не подлежат замене: они просто умирают.

Вы также изменились духовно и интеллектуально. Вероятно, сегодня вы верите в то, во что не верили десять лет назад. У вас появились другие чувства, эмоции, воспоминания, желания, цели, планы, страхи, опасения, мнения. Мы все постоянно меняемся физически, психологически, эмоционально. Проходит время, и мы отказываемся от одних намерений и заменяем их другими; прежние воспоминания уступают место новым; эмоции, которые раньше были сильными, тускнеют, и другие занимают их место. Происходят постоянные изменения на всех уровнях. Как же нам удается быть одним и тем же человеком, сохраняя свою личность?

Некоторые считают, что не удается. Первым высказал эту идею древнегреческий философ Гераклит, [12] которому принадлежит много афоризмов. Его самое знаменитое утверждение звучит так: «Невозможно войти в одну реку дважды». Возьмем любую реку, например, Темзу. Молекулы, из которых она состоит, постоянно меняются. Сегодня река, конечно, не та, которой была месяц назад: в ней не осталось ни одной прежней молекулы, они все утекли в океан. Как утверждал Гераклит, река стала другой, она полностью изменилась. Прав он или нет?

Другой древнегреческий философ, Аристотель, считал иначе. Да, все меняется, но одни перемены более важны, чем другие: они способны прекратить существование объекта, претерпевающего изменения. Аристотель назвал их эссенциальными (т. е. сущностными). Если с каким—нибудь объектом происходят эссенциальные изменения, он перестает существовать как таковой. Но некоторые перемены не так значимы и сильны, из—за них объект не прекращает своего существования. Такие изменения Аристотель назвал акцидентальными. Это не означает, что они происходят в результате несчастного случая, как можно было бы подумать, буквально переведя это слово с английского (accident — «катастрофа, авария»). У Аристотеля «акцидентальный» означало «не настолько важный, чтобы прекратить существование объекта».

Понять разницу между эссенциальными и акциденталь—ными изменениями поможет пример из моей далекой юности. Когда—то, находясь в затруднительном материальном положении, я был вынужден постоянно носить единственные джинсы, поскольку другой одежды у меня просто не было. Сначала дыра появилась на колене. Безусловно, это было определенное изменение, но прекратило ли оно существование джинсов? Очевидно, нет, потому что я носил их еще около года. Таким образом, появление дырки на колене джинсов было, по Аристотелю, акцидентальным изменением. Затем такая же акцидентальная перемена произошла на другом колене. Постепенно свершилось неминуемое: джинсы протерлись в промежности. Наконец, швы разошлись по всей длине, и мои джинсы прекратили свое существование. Последняя перемена прикончила их: она оказалась эссенциальной переменой. Какая—то часть материи осталась, но джинсам пришел конец вследствие эссенциальной перемены.

Такое лее объяснение можно применить и к гераклитовой реке. Если принять точку зрения Аристотеля, получается, что даже полная замена одних молекул воды другими не является существенной для самой реки: это будут акцидентальные изменения. Да, река меняется, но не прекращает своего существования, она продолжает быть рекой.

Представим теперь, что она полностью высохла, берега сровнялись с дном, и от реки не осталось и следа. Совершенно ясно, что эти перемены будут эссенциальными, поскольку река исчезла.