Мэйфлауэр заставил себя отвести взгляд от выражения её лица. Он перевел взгляд на её руку. И действительно, странный след, который он заметил, вел к указательному и среднему пальцам её правой руки, которые были полностью покрыты её собственной кровью. Он снова проследил глазами за следами и понял, что это такое.

Мансграф оставила записку.

Не так уж много, вероятно, у нее было мало времени, за которое она могла оставить свое сообщение, истекая кровью.

Мэйфлауэр порылся в своей пыльной памяти, пытаясь понять, что это могли быть за символы. И тут он узнал надпись. Это был огам. Старый огам. Когда-то этот шрифт использовался для вырезания на камнях с помощью инструментов, которые могли проводить только прямые линии. Но у нее он не был прямым. Струйки её собственной артериальной крови образовывали длинные извилистые контуры, похожие на письмена в зеркале аттракциона. Возможно, именно поэтому в этой кровавой суматохе остальные этого не заметили. Он напрягал свой мозг, извлекая старую информацию, которой не пользовался годами. Наконец, ему удалось собрать все воедино. Мэйфлауэр отвернулся и направился к своему джипу.

— Что-то заметил? — Спросил Гривз.

— Нет — солгал Мэйфлауэр.

Он действительно что-то увидел, что-то маленькое и простое.

Просьба, начертанная кровью его мертвой напарницы с силой её предсмертного вздоха.

Убей Гримсби.

— Я не уверен, чем я заслужил это — сказал Гримшоу Грисвальд Гримсби — но мне жаль.

Он уставился на свою пачку в треснувшем зеркале. Она была розовой. Не просто спокойной, естественной, счастливой розовой. Агрессивно-розовой. Того розового цвета, который заставлял плакать младенцев и привлекал пчел. Ткань была туго натянута поверх футболки, натягивая её так, что она неприятно царапала поблекшие шрамы от ожогов, которые покрывали большую часть его левого бока.

Карла, менеджер ресторана, пожала своими широкими плечами.

— По вторникам тако уже не привлекает людей так, как раньше — сказала она — Нам нужно что-то шокирующее, чтобы привлечь внимание людей.

— Я занимаюсь магией — сказал Гримсби, поворачиваясь спиной к зеркалу, чтобы рассмотреть крылышки из тако-ракушек ручной работы, которые были небрежно прикреплены к задней части пачки — Настоящая магия. Чем это может быть менее шокирующим, чем это?

— Люди могут увидеть магию где угодно — сказала Карла — Ты не единственный колдун в мире, Гримсби, и ты далеко не лучший.

— Тогда зачем вообще меня нанимать?

— Ты единственный, кто подал заявку. А теперь, если хочешь продолжать работать в кулинарном королевстве Могущественного волшебника Дональда, повернись и дайте мне починить твою спину.

Гримсби определенно не хотел продолжать работать в "Кулинарном королевстве Могущественного волшебника Дональда", но все равно отвернулся, опустив глаза в пол. Кружевная юбка беспокоила его не так сильно, как облегающая ткань. Он неловко переминался с ноги на ногу, пытаясь убрать предметы с тех мест, где, по его мнению, их не должно было быть.

Карла предложила ему сменить джинсы на колготки, но он решил, что этого не произойдет. Последнее, что кому-то нужно было видеть, это его бледные, худые ноги. Ну, возможно, предпоследние.

— Это всего лишь раз в неделю — сказала Карла — и только до тех пор, пока "Тако вторник" снова не начнет продаваться! Хотя, если все получится по-настоящему хорошо, мы могли бы приготовить "Фея-Тако вторник". В конце концов, "Волшебная среда с пирогами" пользуется успехом...

Гримсби попытался представить, что в обозримом будущем будет надевать этот костюм раз в неделю. Это причиняло ему такую же боль, как и то, что больше года назад он впервые увидел седые волосы. В девятнадцать лет. Это была глубокая травма, и было ясно, что со временем она будет только усиливаться.

— Я уволюсь.

— И куда пойдешь? — спросила она, разглаживая складку на розовой ткани

— Есть много мест, где нанимают неортодоксальных людей — сказал Гримсби, защищаясь.

Она усмехнулась.

— Конечно, но их нанимают не для того, чтобы они были неортодоксальными, Гримсби — сказала она — Их нанимают, несмотря на то, что они неортодоксальные. Бухгалтеры, териане. Охранники, вампиры. За пределами Департамента или, может быть, частных подрядчиков, никто не собирается нанимать колдуна.

Гримсби почувствовал, как у него перехватило горло, но он сжал челюсти.

— Ты наняла.

— Ненастоящего колдуна. Просто такого, как ты — сказала она беззлобно, но от этого почему-то стало еще больнее — В конце концов, у тебя вообще нет лицензии на использование магии. Что у тебя есть вращающиеся тарелки и этот волшебный трюк с клейкой лентой?

— Это не фокусы — тихо сказал Гримсби. Это была настоящая магия. Его магия.

— Неважно. Послушай, никто, кто не хочет нанимать колдуна, не наймет тебя, а любой, кому нужен колдун, может найти кого-нибудь получше. Ты застрял со мной, а я застряла с тобой.

Он хотел возразить, но она была права.

Большую часть своего детства он посвятил подготовке к поступлению в Департамент по неортодоксальным вопросам. После того, как ему отказали в приеме, у него не было выбора. Ему потребовался почти месяц, чтобы получить эту работу. Люди не ломились в двери, чтобы нанять колдунов— неудачников. Да и вообще любых колдунов, если уж на то пошло. За пределами обычного строгого управления магия строго регламентировалась. Так зачем нанимать колдуна, если подойдет любой Обычный?