Но потом я осознал, что сделал, и спешно развел руки. Наталья тоже резко отстранилась, и по этой резкости я понял: она осознала произошедшее одновременно со мной.

Полшага назад. Ее лицо казалось таким же, как всегда: каменным, без выражения. Только скулы чуть порозовели, и это было единственным свидетельством того, что произошло.

Мы молча вернулись за стену, не получившую даже одного удара. Наталья пошла выяснять, пострадал ли кто-то от пламени и все ли в порядке в целом. Я пошел в другую сторону, к Вирру.

Он лежал за камнем: морда на лапах, уши прижаты. Шерсть на загривке все еще стояла дыбом, но он был на месте, где я его оставил. Не убежал, хотя все инстинкты должны были гнать его подальше от этого запаха, этого жара и ужаса, который я сам почувствовал через Дух Зверя и который для Вирра был в десять раз сильнее.

Я присел рядом и положил руку ему на загривок. Вирр вздрогнул, повернул голову и ткнулся мне в ладонь влажным, холодным носом. Хвост дернулся.

— Молодец, — сказал я вслух. — Хороший мальчик.

Прошло около получаса. Крики стихли, стражники перезарядили пушки и разбрелись по лагерю. Яков, не помогавший нам в отвлечении, но координировавший бойцов, что было не менее важно, сидел на стене с немного недовольным выражением на лице.

Я стоял рядом и смотрел на скалы. Змей не вернулся. Духовное зрение, выкрученное на полную мощность, не показывало ничего в радиусе пары километров. Он ушел, и ушел далеко. Раны от пушек были серьезными, но я не обольщался. Звери невероятно живучи.

Внезапно желтая молния расколола небо над скалами.

Она ударила вертикально, из-за гребня, и продержалась секунду: длинная, яркая, с характерным треском, который ни с чем нельзя было спутать. Родовая магия Громовых, сигнал Катерины.

Я выдохнул. Артем и Катерина закончили.

— Спускаемся, — сказала Наталья тут же, — немедленно.

Спуск был быстрым. Быстрее, чем подъем, но не только потому, что шли под гору: мы бросили пушки.

Решение принял я, и Наталья согласилась без споров.

Возвращаться с пушками означало тащить их на протяжении часов по обледенелым скалам, при том что каждая лишняя минута увеличивала шанс столкнуться со змеем, который мог вернуться в любой момент. Или с ледяным Зверем, которого мы вообще не видели и о котором знали только то, что он существует. Пушки ценны, но за ними можно вернуться потом, а жизни двенадцати добровольцев были ценнее.

Стражники не спорили, разумеется.

К Рятке добрались за два часа. Ворота открылись еще раньше, чем мы подошли. На площади уже собралась небольшая толпа, человек тридцать, и когда Тимофей вошел в ворота первым и поднял кулак, люди одобрительно загудели. Мы не стали перетягивать на себя внимание, позволив смельчакам искупаться в лучах славы, и сразу пошли в гостиницу.

Артем и Катерина, которым ни на кого не надо было ориентироваться по скорости, уже ждали нас. Артем сидел за столом, положив подбородок прямо на столешницу. Лицо было серым от усталости: он потратил колоссальное количество Духа, готовя нашу ловушку.

Катерина стояла у окна. Когда мы вошли, она повернулась и окинула нас быстрым взглядом, проверяя, все ли на месте. Я кивнул. Она кивнула в ответ.

— Готово, — сказал Артем. — Ловушка установлена.

Он потер лицо ладонями и продолжил:

— Я нашел проход между двумя скальными выступами, в трехстах метрах восточнее расщелины. Узкий, метров семь в ширину, но достаточно высокий, чтобы змей мог протиснуться. Над проходом я сформировал конструкцию.

— Какую? — спросил Яков.

— Каменный куб, — Артем поднял руки и показал форму. — Примерно пять метров. На нижней грани направленные вниз шипы. Если смотреть со стороны, напоминает молоток для отбивания мяса, только размером с комнату.

— Вес? — уточнил я.

— Не считал в тоннах, но достаточно, чтобы даже Зверь Камня Духа не выполз из-под этого просто так. Куб стоит на четырех каменных подпорках, которые я могу убрать одним усилием. Убираю подпорки, куб падает, шипы входят в того, кто внизу. Высота падения около десяти метров, так что скорость на момент удара будет серьезной.

— Хорошо, — кивнула Наталья. — Иди отсыпайся, завтра часов в девять выходим.

Мы тоже вскоре разошлись по комнатам. В разной степени, но все были вымотаны, и перед решающим столкновением не помешает выспаться.

Утро было серым и холодным. Облака лежали низко, почти касаясь гребней скал, и ветер нес ледяную крупу, которая колола лицо. Начало марта в горах означало, что зима еще не думала уходить, хотя внизу в долине снег уже подтаивал на южных склонах.