Удар сотряс землю. Куб рухнул, шипы вонзились в камень, по стенам побежали трещины. Пыль поднялась облаком. Но змей, целый, невредимый, ничем не заблокированный, был уже здесь, и его белая чешуя светилась в утреннем свете холодным, мертвенным блеском.

А мы стояли в пятнадцати метрах от него. Пятеро первокурсников и волк.

Змей замедлился. Поднял голову метров на десять, воротник расправился, и вместо огня из гребня ударил ледяной туман. Глаза, которых я не видел вчера в пламени, теперь были видны отчетливо: два немигающих бледно-голубых провала, направленных на нас.

Он больше не торопился. Видимо, четко понимал, что план, подготовленный против него, провалился, и теперь ему уже ничто не помешает с нами расправиться. Будь у змеи мимика, уверен, он бы сейчас ухмылялся.

Не два Зверя. Один, но с двумя стихиями. Огненной и ледяной в одном теле, переключающемся между ними. Вся наша модель, все расчеты, план, от разведки до ловушки, строились на гипотезе о двух существах с разными стихиями, которых можно разделить и убить по одному, — все рухнуло.

Это было простительно. Хотя в книгах я видел упоминания о Зверях с двумя стихиями, такие твари были реже, чем четырехлистный клевер. Мне бы скорее пришло в голову, что у этого змея две головы, огненная и ледяная, чем-то, что он может вот так просто менять стихии на ходу.

Вот только пусть эту ошибку никак нельзя было назвать грубой, а нынешнее наше положение — результатом халатности, это не отменяло факта, что мы в дерьме по уши.

Артем стоял справа от меня с опущенными руками и белым лицом. Ловушка была его работой. Техника была безупречной: куб встал ровно, шипы были на месте, подпорки сломались одновременно. Провалилась не инженерия, а теория.

У нас не было запасного плана или второй ловушки. Пушки остались в горах. Только пять человек и волк против существа, которое превосходило каждого из нас настолько, что сравнение практически теряло смысл.

Змей открыл пасть…

— Бежим!

Голос был моим, хотя я не помнил, как принял решение кричать. Тело сработало раньше головы: ноги развернулись, плечо толкнуло Артема, рука перехватила топор.

Мы находились уже по ту сторону прохода, где Артем поставил ловушку. Сам проход длился еще около двухсот метров, уходя вглубь горного массива. Не особо широкий, метров семь-восемь, с гладкими стенами, обточенными ветром и водой. Змей был где-то в сорока метрах за нашими спинами, и эти метры очень быстро таяли. Я слышал скрежет чешуи по камню и чувствовал волну холода, которая накатывала сзади, как прилив. Знал, что бледно-голубые глаза смотрели нам в спины, но не оборачивался, потому что обернуться означало потерять полсекунды, а время сейчас было валютой, которой мы платили за жизнь.

Наталья бежала во главе группы, Яков впереди и справа, Катерина левее. Артем рядом со мной, замыкая. Вирр несся по камням, уже опередив нас всех, оторвавшись на пару десятков метров.

Внезапно холод сменился жаром. Пришлось обернуться, чтобы понять, что происходит.

Змей снова менялся. Белая чешуя стремительной волной наливалась красным от головы к хвосту. В проходе за нами загудело, как в горне. Воздух задрожал, камень стен начал потрескивать, и сухой запах прокаленного гранита заполнил коридор за доли секунды.

— Защищайтесь! — крикнул я, хотя еще не видел, что именно произойдет.

Мне и не нужно было видеть: я уже чувствовал волну концентрированного тепла, готовящуюся вырваться из пасти змея.

Огонь заполнил коридор. Сплошная масса, текущая по каменному туннелю от стены до стены — ревущая, ослепительная, раскаляющая камень по обе стороны до красного свечения. Она двигалась несравнимо быстрее, чем мы бежали, и до нас с Артемом оставалось, может, секунд пять.

Он резко затормозил и развернулся, вытянув в сторону пламени руки. Лицо побелело, губы сжались в линию, на лбу забилась жила.

Снизу и с боков выросла стена. Каменная, во всю ширину коридора, от одной скальной стены до другой, высотой метра в четыре. Тонкая, сантиметров тридцать, не больше, потому что на толстую у Артема не хватило бы ни времени, ни сил, но она встала, перекрыв проход полностью. Артем вложил в нее все, что мог в моменте. Его тело покачнулось, колени подогнулись, и устоял он чистым усилием воли.

Огонь ударил в стену.

Камень выдержал. Я видел, как поверхность начала светлеть, потом краснеть, потом по ней побежали тонкие, паутинные трещины, и жар прошел насквозь, обдав нас горячим воздухом. От стены пошел густой запах раскаленного камня, забивающий ноздри.

Но затем пламя все-таки погасло, а стена осталась стоять.

— Тёма, ходу! — крикнул Яков.

Артем не двинулся — был слишком истощен. Я подскочил и закинул его на плечо, как мешок с картошкой. Нужно было бежать. Хотя стена и остановила пламя, его источник она точно не остановит.

Я снова почувствовал смену жара на холод, а через несколько секунд змей ударил в стену всем телом. Тридцать с лишним метров длины, тонны массы, разогнанные на этом участке прямого коридора. Раскаленный камень лопнул, как стекло.