Тишина — долгие секунды. Симеон медленно положил вилку на тарелку. Шея покраснела: от воротника до самых ушей.

— Я доволен результатом, — сказал он с усилием. — И у меня нет родителей, я детдомовский.

— О! Прошу прощения! — кивнул Георгий. — Я не знал.

Разумеется, он знал. Если был в курсе даже целей на начало года, то не мог не знать.

Симеон промолчал. Опустил глаза. Вернулся к еде, хотя есть ему наверняка перехотелось окончательно.

Дальше прилетело Илье. Георгий, будто невзначай, перевел разговор на структуру классов: А, Б, В, Г. Упомянул, что Илья дружит с «ребятами из класса Г», похвалил за широту общения, но посетовал, что «не все дворяне способны преодолеть этот барьер» после чего добавил задумчиво, как бы рассуждая вслух:

— Впрочем, простолюдинам всегда труднее закрепиться. Особенно если нет связей наверху. Талант — это прекрасно, но в этом мире талант без покровителя, как меч без рукояти. Режет, но и руку калечит.

На бумаге это было просто философское наблюдение. По факту же напоминание: ты здесь чужой. Без рода, без имени, без защиты.

Илья не ответил. Но костяшки его пальцев на стакане побелели.

Потом один из приятелей Светы, Дмитрий, парень из мелкого дворянства. Я близко его не знал, но пересекались за общими столами. Георгий спросил с теплым, искренним участием, как дела у его семьи. Дмитрий ответил односложно. Георгий продолжил:

— Кстати, твоя сестра — она ведь пыталась поступить в прошлом году? Жаль, что не прошла. Вступительные, конечно, суровые. — Пауза, глоток вина. — В некоторых семьях амбиции передаются по наследству, а талант, увы, нет.

Дмитрий стиснул челюсти так, что на висках вздулись жилы. Один из друзей, сидевший рядом, предупреждающе положил руку ему на плечо.

Чем дальше, тем больше. Несколько уколов в людей, которых я знал хуже, но видел реакцию: кто-то краснел, кто-то бледнел, кто-то отводил глаза. И каждый удар был невероятно точечным. Не грубость, не оскорбление. На бумаге просто светская беседа, но на деле пинок под дых.

Георгий бил по конкретным точкам: семья, неудача, статус. И никто не мог ему ответить, даже Наташа. Первокурсники против наследника рода Железных. Никто не рискнет огрызнуться.

Я наблюдал. Несколько парней сжимали кулаки под столом — это было видно по напряжению в предплечьях. У одного начала так сильно дергаться нога, что он весь затрясся. Энергия за столом менялась: от тупого раздражения к чему-то более острому, более опасному.

Потом Георгий посмотрел на меня.

— Александр, должен сказать, твой путь впечатляет. Из Мильска — в десятку курса. Немногие знают, каково это — начинать с самого дна. Я имею в виду без семьи, без состояния, без какой-либо поддержки. Ты пример того, чего можно добиться одной волей.

— Благодарю, — сказал я.

— Я слышал, — Георгий взял бокал, покрутил в пальцах, — что у тебя в Мильске осталась девушка. Анна, если не ошибаюсь? Дочь скобаря. — Глоток. — Надеюсь, она в порядке? Расставание перед отъездом — это всегда непросто. Особенно когда уезжаешь не просто далеко, а в другую жизнь, где ей нет места.

Внутри что-то сжалось. Он знал. Собрал сведения о Мильске, нашел информацию про нее и использовал. Знал, что мы встречались, знал, что расстались перед отъездом. Может быть, знал детали, может — нет. Но ему хватило главного: имя и факт.

Я не изменился в лице.

— Благодарю за участие, — сказал я. — Она в порядке.

Это была правда. Я получал письма от Червина каждый месяц, и ребята из банды по моей просьбе присматривали за ней, так что я мог быть уверен, что живет Аня вполне неплохо. Но это все равно было очень низко.

Георгий с улыбкой чуть наклонил голову и перешел к следующей теме. Легко, как ни в чем не бывало.

А я, даже понимая, что это манипуляция, что Георгий целенаправленно бьет по больным местам, что Аня для него инструмент, как семья Симеона или сестра Дмитрия, все равно с трудом держал себя в руках.

Зато теперь уже стало кристально понятно, чего он добивался.

Это была чистой воды провокация. Георгий давил на конкретных людей, явно заранее изучив их подноготную. У наследника рода Железных были десятки слуг, которые могли навести справки. Важно другое: он подготовился к этому вечеру, как к военной операции.

И было очевидно, что рано или поздно кто-то не выдержит. Последует словесная вспышка, потом, возможно, физическая. Первокурсник нападет на наследника Железных. Или оскорбит. Или просто повысит голос — этого хватит.

Георгий изобразит оскорбленное достоинство, и инцидент станет рычагом давления. На кого — зависело от цели. Катя, я, Наташа, которая после достижения Первого Круга наверняка начала его откровенно напрягать. В любом случае он получит желаемое.

Я посмотрел на часы. Мы были в ресторане чуть меньше часа. Уколы становились все резче. Еще три-пять или около того, и кто-то взорвется. Дмитрий был ближе всех к грани: сидел, уставившись в тарелку, с белым лицом и сжатыми в кулаки пальцами, и друг рядом уже не просто держал его за плечо, а буквально давил вниз. Один из приятелей Ильи тихо шептал что-то соседу, и это явно было не обсуждение меню.